Меня зовут Мария Антоновна Киреева.
Вся моя жизнь – это будто череда записей в журнале станции переливания крови: дата, объем, группа. Но за каждой строчкой – чье-то спасение, вторая жизнь.
Началось все давно, в 1935-м. Тогда я пришла на Иркутскую областную станцию переливания крови сестрой-хозяйкой. И с первого же дня стала донором. Просто, потому что была сильна и здорова. Потому, что горячо любила наших бойцов, наших людей.
Врачи говорили: такая кровь – особая. Горячая. От человека, полного желания помочь. Она несет в себе непобедимую жизненную силу. Я верила в это.
К 1942-му отдала уже сорок литров – в семь-восемь раз больше, чем течет во мне самой.
К 1943-му – сорок семь.
К 1944-му – пятьдесят два литра.
Это значит, что двести человек получили шанс жить. Двести! Для меня это не просто цифры, а 200 судеб спасенных и выживших.
Один случай запомнился. 1939 год. Халхин-Гол. Я летела в Читу на санитарном самолете, сопровождая бутылки с драгоценной донорской кровью. На аэродроме выгружали раненых. Один боец – Федор Иванов – был в отчаянном состоянии: ранение в живот, огромная потеря крови. Смерть стояла рядом.
Врачи сказали, что переливание необходимо немедленное. Распаковать и подготовить привезенную кровь – час минимум. У раненного этого часа не было.
Я сказала: «Возьмите мою». Только что перед вфылетом сдавала? Не важно. Перелили двести кубиков. Он очнулся, но я знала, что этого мало. Не полетела. Осталась с раненым. Через два дня дала еще двести. Он выжил. Ради таких мгновений стоило жить.
Война... Она требовала все больше и больше крови.
К 1947 году на моем счету было уже шестьдесят четыре килограмма сданной крови. По первому зову – в госпиталь, в детскую больницу, в роддом. В любую точку, где требовалась моя кровь. Письма благодарности... Их было много. Они согревали душу.
Самым большим счастьем стало то, что мой пример вдохновил родных. Моя дочь Лидия, сестра Александра Антоновна, племянницы, их мужья... Все стали донорами!
К 1959 году наша семья сдала кровь более шестисот раз. Значит, полторы тысячи жизней спасено нашей семьей. Невестка, муж племянницы – все вошли в этот строй. Я смущалась, когда директор станции Ольга Кирилловна Логвинова называла меня лучшим донором Союза. Легче отдать кровь, чем выслушивать похвалы.
Годы шли. Объемы росли. К 1963-му – за 28 лет – перешагнули отметку в 130 литров.
Нас, доноров в семье, стало десять человек. В 1967-м мне исполнилось 55 лет. Тридцать лет у станка – у станции переливания. И тридцать лет – донорства. Сто сорок литров.
К 1973-му я подошла к ста пятидесяти литрам. Помню, как ветераны Службы крови делали стенгазету, отмечая эту цифру. Для меня же главной цифрой всегда было другое: количество спасенных. Одна капля моей крови, текущая в жилах того, кто обрел вторую жизнь – вот моя награда. Вот моя вечная память.
